Доктор Штерн и его больница
По воскресеньям все 888 душ населения Волоколамска зазывались к ранней обедне колоколами 7 церквей. Денно и нощно дымили в городке 3 винокуренных завода. В прозрачных водах Рузы отражались с высокого берега парк и белые колонны дворца К. Романова.
Изредка во дворец вызывалось местное начальство. Оно знакомило сиятельного хозяина с расходованием бюджета, насаждением грамотности, здравоохранением. Выходило, что председатель земской управы получал месячного жалования 300 рублей, и ровно столько же расходовалось в год на санитарную профилактику всего узла. Ткачи, поставляющие купцам кустарное полотно, поголовно больны туберкулезом. Из сотни рождающихся крестьянских детей 45 умирают. Начальство жаловалось, что деревенские врачи грозятся придать этим фактам широкую гласность, если земство не откроет в уезде хотя бы еще одну больницу.
Константин определил:
– Я полагаю, вам надлежит учредить оную при волостном селении Осташево, возле наших владений.
Помещик Шипов продал по дешевке под больницу 2 десятины неудобной для пашни земли. В большинстве здания строились ради экономии глинобитные. Кое-как разместили в них 7 коек.
Работу больницы прибыл обследовать предводитель дворянства Мещерский.
– На питание больных, – распорядился он, – тратьте не больше 4 копеек в день.
– Помилуйте, – возразил заведующий больницей Штерн, – этого едва ли хватит даже на рацион арестанта.
– Чем же хворые мужики счастливее арестантов?
У пастуха, заболевшего зимой воспалением легких, не было лошади и теплой одежды, чтобы приехать в больницу. Штерн посетил его на дому, а через час слушал уже язвительную нотацию урядника:
– По избам ходите, агитируете? А владимирским большаком не угодно-с прокатиться? На село прошу носа не показывать.
Так протекал четверть века назад первый год врачебной практики доктора Штерна. Вспоминая о нем, Абрам Павлович сердито шевелит усами.
– Это было подлое время, о котором стыдно рассказывать. Я хотел спасать умирающего пастуха, а меня тащили к пьяному кабатчику. Роженица разрешалась в поле без первой помощи, а мне подсовывали объевшуюся попадью. Что меня удержало тогда, чтобы не махнуть на все рукой и не бежать, куда глаза гладят, не знаю, – должно быть, вера в будущее.
Вера в будущее не обманула. Сейчас доктор – самый желанный гость во всех 60 колхозах своего участка. Он заходит в любую избу, и его встречают радостными приветствиями, усаживают на лучшее место.
Уважение заработано недаром. Едва повеет весной, Абрам Павлович, забывая про свои 58 лет, закладывает повозку, садится и, сопровождаемый помощниками, долго колесит по округе.
Отряды его добровольных санитаров, вооруженные термометрами, порошками хинина, бинтами, пузырьками йода, выходят в поле вместе с армией колхозников.
Доктор навещает каждый из 10 прикрепленных к больнице сельсоветов, спорить до хрипоты, злится:
– Откроешь, говорю тебе!
– Не могу, бюджет не выдержит.
– Не откроешь дороже обойдется. Ты посчитай, сколько трудодней теряют матери из-за ребят.
Одержав победу, он дружески под руку ведет председателя на улицу – выбирать под ясли бывший кулацкий дом.
Летом по участку работают 40 санитарных постов, 3 здравпункта, 20 детских яслей.
В самой осташевской больнице, целом комбинате, занимающем 19 зданий, у доктора своя система:
– При хорошем хозяйстве и лекарство лучше действует.
Это не фраза. Белье в прачечной отжимается центрофугой, сохнет в специальных шкафах и катается не руками, а машиной. Водокачка снабжена фильтром. 5 коров кормят молоком лечащихся и персонал. Есть свиньи, кролики. С огорода, пашни и лугов запасены на всю зиму сено, овес, картошка, капуста, свекла. Сытный обед в столовой служащих стоит 40 – 60 копеек. Красный уголок хорошо натоплен, стенгазета не отстает от событий. После этого понятно, почему сиделки и сестры по-особенному ласковы и заботливы, больные получают разнообразное питание, палаты чисты и проветрены, наволочки, простыни, халаты, нательное белье сияют белизной и меняются не реже раза в пятидневку.
Недавно Абрама. Павловича навестил старый сослуживец, уже много лет не работающий по медицине. Больница возбудила у него немало недоумений.
– Позвольте, у нас же не было тогда зубоврачебного кабинета, да и вообще их не водилось в деревенских больницах.
– Мало ли чего у нас не было. Хирургического не было, а теперь есть. Клинико-диагностическую лабораторию мы с тобой видели только в университете, – изволь, я тебе покажу ее в Осташеве. Открыли больницу с семью койками, а у меня их 40. Видишь это здание? Детская консультация.
– Скоро куплю рентген и кварцевую лампу, – говорил, по-юношески оживившись, Штерн. – Деньги уже есть: сельсоветы дали. Понимаешь, посажу колхозника под кварцевую лампу!.. Это тебе не земство.
Друзья вошли в родильное.
– Как вы себя чувствуете? – по сохранившейся привычке громко спросил гость роженицу.
Женщина лежала, отвернувшись к стене, и не ответила даже на повторный вопрос.
– Абрам Павлович, она, кажется, без памяти.
– Просто не слышит. У нее наушники, и она слушает московский концерт. Тут у каждой койки радио.
Напоследок друзья осматривали специальный уголок. Там находилось 15 колясок. В каждой из них лежал неданно родившийся человек. От двух печек мягко струилось тепло. Люди, из которых самому старшему было 4 дня, дремали после завтрака.
Доктор Штерн потрогал ус.
– Вот, – прошептал он, – эти вряд ли будут нуждаться в наших услугах.
– Почему?
– Цифры неподкупны. А цифры говорят, что заболеваемость у нас падает с каждым годом. Скажи мне, старина, где еще в мире можно найти такую страну?
*Текст приведен в оригинальном виде
Источники:
Горбунов, К. Доктор Штерн и его больница [Текст] / К. Горбунов // Правда. – 1934. – 16 янв.
Московский большевик. – 1940. – 27 марта (№71) : фот.
#Волоколамскиймо #Волоколамскаябиблиотека #ВолоколамскКраеведение #ГоспабликиМО #библиоМО #ОсеньвПодмосковье
